Добрый день, друзья.  С вами Евгений Волков и сегодня расскажу о том, почему я уволился из органов следствия.

В работе каждого следователя присутствуют некоторые неприятные моменты.

В моём случае совокупность этих неприятных моментов привела меня в конечном итоге к решению о необходимости смены работы.

Что же я не любил делать больше всего, работая старшим следователем?

Итак, открывает мой список неприятных моментов

1. Осмотр криминального трупа в морге бюро судебно-медицинской экспертизы (на жаргоне следователей – «поездка на вскрытие)». Что было неприятно:

— трупный запах во всём морге, особенно запах разлагающихся мертвых тел в жаркую погоду летом. Это было просто нечто.

Потом этот запах стоит в носу целый день. Про одежду и говорить не приходится.

— длительность процедуры осмотра трупа экспертом. Как правило, осмотр длился не менее 40 минут, а то и больше.

Всё это время нужно находиться рядом с экспертом и наблюдать, как он осматривает внутренности трупа: мозги, кишки, печень, селезенку и проч., а затем собирает биологический материал для проведения в последующем всяких экспертиз (волосы, ногти, образцы крови и др.) – вообщем, зрелище это не для слабонервных, особенно если на «вскрытие» приезжаешь в первый раз.

Попутно при этом нужно успевать записывать всё, что говорит эксперт в протокол осмотра трупа.

Помню, на первом вскрытии криминального трупа меня внутри колбасило не по-детски. Было ну оооочень уж противно. Начиная с третьего осмотра трупа, я уже считал себя привыкшим к этому следственному действию.

2. Суточные дежурства.

Они попали в мой список неприятных моментов в работе следователя не случайно.

Я не люблю неопределенность в чем бы то ни было. А дежурства эту неопределенность мне как раз и создавали. В том плане, что в дежурные сутки я не был хозяином своему времени, и не мог спланировать свой день, вечер, ночь.

Приходилось сутки находится в режиме Stand By. Бывали случаи, когда где-то за 10 минут до окончания дежурства по утру тебе на сотовый звонит дежурная часть и радостно сообщает:

«Евгений Дмитриевич, Вы еще дежурите? А у нас тут криминал..бомжара в колодце теплотрассы с проломленным черепом».

Вся «радость» в том, что тут, по-любому, нужно будет возбуждать уголовное дело, и расследовать его придется тебе, поскольку надежурил его ты, в свое дежурство.

Я думаю, нет такого следователя, который бы радовался увеличению собственной нагрузки (в плане количества уголовных дел, находящихся в производстве). На мой взгляд, это нужно быть мазохистом.

Ну и помимо этого, все дежурства длились сутки, то есть, вместо того, чтобы, как белый человек, отработать 8 часов и распоряжаться остальным личным временем по собственному усмотрению, ты работаешь дальше.

Тебя дергают еще ночью на осмотр какой-нибудь скончавшейся бабушки или на работу с потерпевшей по изнасилованию (на жаргоне следователей – «изношенной»).

Вот поверьте, лично мне меньше всего хотелось просыпаться ночью, чтобы приехать в дежурную часть и затем «клещами» вытягивать у пострадавшей особы информацию о том, как ею овладел таинственный незнакомец в темном переулке.

3.Никотин.

Самый настоящий опасный производственный фактор в работе следователя. Лично я человек некурящий и позиция по поводу курения у меня очень жесткая.

Между тем, работа следователя ежедневно превращает тебя в пассивного курильщика.

Тут всё просто. Практически каждый обвиняемый в особо тяжком преступлении – заядлый курильщик. Чтобы вести нормальный диалог с подозреваемым, обвиняемым ну просто необходимо предоставить ему возможность курить в ходе допроса.

Это позволяет подозреваемому немного успокоиться, раскрепоститься.

Ведь одно дело сказать – «здесь курить нельзя» — и получить на выходе отказ подозреваемого от дачи показаний. Другое дело – позволить закурить и получить подробные показания, правда ценою своего здоровья.

Кабинеты-то маленькие, что в полиции, что в изоляторе временного содержания, соответственно концентрация табачного дыма очень быстро повышается.

Узенькие форточки в кабинете полиции нужную вентиляцию не обеспечивают, а про ИВС я вообще молчу – там окна в следственных кабинетах наглухо закрыты.

Прибавьте к этому то, что за допрос ваш собеседник выкурит 2-3 сигареты. Не трудно представить, какой обкурке подвергается ваш организм, и какой, при этом, ущерб наносится вашему здоровью подобным пассивным курением.

3. Продление срока предварительного следствия.

В то время, когда я пришел работать в следствие прокуратуры, если срок следствия по делам истекал, подходишь к зампрокурора и говоришь: «надо бы продлить» – и зам прокурора легко продлевал следствие по делу на пару месяцев сразу без лишних вопросов.

Раз надо продлить — значит надо. Но потом появился новый тренд – прокуроры стали требовать подробного описания в постановлении о продлении предварительного следствия того, что было тобою сделано за первоначальные два месяца следствия (или за месяц с момента последнего продления).

Любой следователь может тут же мне сказать « и что тут такого неприятного, есть же шаблон (болванка) меняй фамилии, да указывай что сделал за месяц».

Несомненно, раньше так и делалось и особо не напрягало – до того момента как не образовался следственный комитет. С того момента многое изменилось.

Теперь после того, как проходило два первоначальных месяца, данных на расследование уголовного дела, если ты не укладывался в сроки, нужно было тратить целый день на поездку в областное следственное управление, выслушивать там от умнейших и почтенных господ, какой-ты  хреновый следователь, раз не можешь дело закончить расследованием за два месяца.

И всем плевать, что у тебя нагрузка большая, при этом, такие продления сроков следствия, могли легко заканчиваться приказом о твоем дисциплинарном наказании и 100% депремировании.

Меня всегда напрягали поездки в областной центр да еще и за свой счёт.

И всегда было одно и то же: утомительная поездка, по приезду показываешь надзирающему проект постановления о продлении следствия.

Но ведь надзирающему нужно показать свою работу и он (или она) начинает выносить тебе мозг – «вот тут шрифт другой, вот тут отступ почему такой, это убери, а это почему не указал, чего так долго возишься и т.п.» – короче сидишь еще там за компьютером 1-2 часа — правишь подготовленный текст.

Потом надзирающий уходит с постановлением за подписью руководителя о продлении – а ждать приходится еще часок-другой, потому как руководителя может и не быть на месте.

И, по сути, получается, что из-за одной подписи тебе нужно ехать в другой город, выслушивать какой-ты хороший, что не успеваешь расследовать дело во время, торчишь в другом городе целый день и приезжаешь вечером выжатый, как лимон, домой – и хорошо, если без приказа о наказании за якобы заволокиченное дело.

Тьфу! Очень меня бесили эти поездки на продление сроков следствия. А продлевать сроки следствия приходилось практически по каждому делу (кроме, пожалуй, ст. 238 УК РФ, ст. 318 УК РФ) – потому как по многим делам назначались экспертизы, которые делаются ой как не быстро.

4. Избрание обвиняемому меры пресечения в виде заключения под стражу, а также продление содержания под стражей.

Почему это с виду простое процессуальное действие оказалось в моем списке? Потому что слишком много действий и телодвижений приходилось совершать для того, чтобы избрать меру пресечения в виде избрания под стражу. Смотрите сами:

  1. Напечатать само ходатайство об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу;
  2. Откопировать большую часть материалов дела в двух экземплярах (один для суда, другой – для надзорного производства); Иногда за ксероксом приходилось стоять по полчаса;
  3. Добиться подписания ходатайства у своего непосредственного руководителя;
  4. Договориться с адвокатом обвиняемого об удобном ему времени для судебного заседания;
  5. Позвонить в суд дежурному судье, уточнить время для рассмотрения ходатайства;
  6. Вызвать из ИВС обвиняемого – для этого нужно подготовить письменное требование на вывоз обвиняемого в суд, подписать это требование у начальника УВД (хорошо ещё, если он в это время окажется на месте), затем отнести требование в конвойную службу;
  7. Завести материалы с ходатайством в суд, зарегистрировать материал, передать судье;
  8. Заглянуть к помощникам прокурора, уведомить о дате и времени рассмотрения ходатайства;
  9. Обязательно лично участвовать в судебном заседании по вопросу избрания меры пресечения в виде заключения под стражу.

Лично я никогда не испытывал удовольствия от того, что вот сегодня или завтра мне нужно будет «закрывать злодея» или продлевать ему срок содержания под стражей. Короче, геморрой ещё тот.

5. Осмотр вещдоков.

Ну тут объясню коротко. Вам приходилось ворошить окровавленную одежду трупа? Нет?

А ведь изначально она мокрая, и её нужно ещё высушить – вонь от подобных вещдоков та еще, удовольствия осматривать нет никакого.

6. Нарушение норм трудового права.

Трудовой кодекс РФ для следователя и всех его вышестоящих начальников попросту не существует.

Задержались на работе, вышли на работу в выходной день? – забудьте про оплату сверхурочной работы или работы в выходной или праздничный день. Это вышестоящее начальство не интересует.

7. Нагрузка, нагрузка и ещё раз нагрузка.

Поначалу, придя работать в следственный отдел прокуратуры, нагрузка у меня, помню, была 13 дел.

Было жестко вот так вот сразу получить 13 дел к расследованию и еще кучу материалов проверок. И с каждым годом легче в плане нагрузки не становилось.

Я не помню, когда у меня в производстве находилось менее 6 дел. С годами нагрузка не падала, оставалась примерно на уровне 8-10 дел, с той лишь разницей, что категории дел становились из года в год сложнее.

Ну ты, типа, опытнее становишься с каждым годом, вот тебе и начинает начальство отписывать уголовные дела посложнее.

8. Элементарная физическая усталость и нервное перенапряжение.

45 дней отпуска в году для такой работы чрезвычайно мало. Восстановиться не успеваешь.

И не важно, при этом, проводишь ты отпуск на курорте или где-либо еще. Пока молодой усталость не замечаешь, но с каждым годом восстановление организма от такой работы происходит все хуже и хуже.

И в какой-то момент к тебе приходит ощущение того, что работа, в буквальном смысле, как вампир, выпивает из тебя всю твою жизненную энергию.

Ежедневно домой приходишь весь уставший, глаза болят, голова квадратная, сам раздраженный.

Пашешь по 12 часов в сутки, а то и все 24, если дежуришь. А после дежурства тебе не дают день отоспаться – закончилось дежурство в 9.00 утра и тут же начался новый рабочий день – работай, как хочешь и как можешь.

9. Большая часть работы следователя – набор текста на компьютере.

Всякие постановления, ходатайства, любые протоколы допросов, отказные материалы и др. – всё печатается подушечками собственных пальцев на компьютере.

Именно из-за этого, по большей части, и остаешься работать после окончания рабочего дня или выходишь работать в выходной день.

Объемы, которые приходится печатать на компьютере, просто колоссальные.

Я как-то даже задавался вопросом, а чем я, работая следователем, отличаюсь от секретаря-машинистки? Хм.., наверное, только наличием юридического образования.

Вот такие вот неприятные для меня моменты имели место быть в работе следователя.

Как то я задал сам себе вопрос: «А  для того ли я изучал юриспруденцию, чтобы работать в такой крайне узкой и специфичной области как уголовный процесс?»

Ведь с каждым годом всё сложнее ориентироваться в законодательстве, а работа лишь в уголовно-правовой сфере делает юриста, по сути, профессионально малопригодным для решения обычных повседневных задач.

Следователь не сможет дать нормальную консультацию, например по жилищному праву, по земельному праву, по семейному праву и т.п.

Он спец в одном вопросе – уголовный процесс и всё. А это, по сути, один единственный закон, который нужно четко знать – Уголовный процессуальный кодекс РФ.

На самообразование у следователя времени явно нет. Почему? См. п.7 и п.8 выше.

Работая следователем ты, как юрист, рано или поздно становишься заложником ситуации – с одной стороны эта работа тебя так достала, что хочется уйти работать на гражданку, но с другой стороны страх перед осознанием того – а кому ты нужен как юрист, знающий только уголовный процесс.

Именно поэтому многим следователям открыта дорога только в адвокаты по уголовным делам. В таком случае работа остается до боли знакомой, меняется только статус со следователя на адвоката.

И, наверное, лишь единицы способны полностью переключиться с уголовно-правовой сферы на гражданско-правовую.

Вообщем, все эти факторы постепенно доставали меня, с каждым днем я чувствовал, что работать становилось просто невыносимо.

И в один прекрасный день я сказал себе: «Стоп, Женя. Хватит уже над собой издеваться!». Ну а далее — всё в рамках трудового кодекса РФ — заявление об увольнении и уход на гражданку.

Я не собираюсь в данной статье говорить, что работа следователя какая-то неблагодарная и т.п. Я глубоко уважаю тех, кто до сих пор работает в этой сфере, так как по себе знаю какой это адский труд, но в конце концов – каждому свое.

Я не считаю, что в те далекие годы изначально ошибся с выбором профессии.

Наоборот, я счастлив, что мне удалось поработать в этой системе. А опыт – он дорогого стоит.

Просто иногда нужно периодически задавать себе вопроc – а нравится ли тебе то, чем ты занимаешься?

Если ответ – «да», то всё в порядке, а если «нет» – рано или поздно ты начнешь искать для себя лучшее решение, дружище!